Славные ножные латы со знаком

Славные рукавицы - Предмет - World of Warcraft

Ноги - Славные ножные латы (Латы) (Редкое) Ступни - Славные башмаки (Латы) (Редкое) Правая рука - Молот старой наковальни Syerea (Kazzak) ❮High Status❯ - Эльфийка крови Паладин (Воздаяние), ур. предметов. Ножные латы Соленого камня · Защитные Славные ножные латы . Нагрудный посвященная Нагрудный знак загробной жизни.

Вы должны сами с этим согласиться. Я вынужден задать вам несколько вопросов; отвечайте прямо и ничего не бойтесь. Где вы жили до того, как попали в плен к великанам? Никогда не слыхал я о такой стране. Боюсь, я не понимаю. Проклятая страна… Видите ли… ну, видите ли… Черт побери, неужели вы не можете понять такой простой вещи?

Неужели вы не можете понять разницу между… Почему у вас такой невинно-идиотский вид? На то воля божья. Вам, верно, кажется, что я немного сержусь, но не обижайтесь, я совсем не сержусь. Итак, этот замок трех людоедов, в котором заключены сорок пять принцесс… Где он находится, этот гарем?

Где находится этот замок? Этот замок огромен, неприступен, красив и стоит в отдаленной стране. До него отсюда много лиг.

Славные башмаки

В какой стороне находится замок? В каком направлении отсюда? Не нужно направления, черт с ним, с направлением! Простите, ради бога, простите, я сегодня не совсем здоров. Не обращайте внимания, когда я говорю сам с собой, это просто старая привычка, скверная старая привычка, и трудно от нее избавиться человеку, расстроившему себе здоровье пищей, приготовленной бог знает за сколько лет до того, как он родился.

Не мудрено испортить себе желудок, если ешь цыплят, которым тринадцать столетий от роду. Но продолжайте… не обращайте на меня внимания, продолжайте… Нет ли у вас карты этого района? О чем вы говорите? Вы знаете, что такое карта?

Ну, ну, не важно, я не стану объяснять, я терпеть не могу объяснений: Ступайте, дорогая, до свидания. Ну, теперь мне было ясно, почему эти ослы не требуют от лгунов никаких подробностей.

Быть может, эта девчонка и знала какие-нибудь подлинные факты, но извлечь их из нее нельзя было даже насосом, даже порохом, а разве только динамитом.

Она была настоящая дура, а король и его рыцари внимали ей, словно она была страницей из священного писания. Как это для них характерно! И подумайте, какая простота придворных нравов: И король был рад принять ее, рад выслушать ее болтовню; она со своим рассказом о нелепых похождениях была для него такой же радостной находкой, как труп для следователя.

Едва я кончил размышлять, вернулся Кларенс. Я сказал ему, что от этой девушки мне ничего не удалось добиться; она не дала мне ни одного указания, которое могло бы облегчить мне поиски замка.

Узнав об этом, Цезарь стал к ней более внимателен. Она выступила против Помпея, а Цезарь помнил старое правило: С этого момента Цезарь встал на сторону Клеопатры и благоволил ей до самой смерти. Однако предстояло еще победить Помпея. Цезарь, гениальный полководец, закрепил за Италией Иберийский полуостров, затем вернулся форсированным маршем и принудил Помпея к решающей битве при Фарсале в Фессалии.

Это произошло в третье лето правления моей царицы. Помпей был наголову разбит и бежал в Египет, чтобы просить у юного царя помощи и поддержки. Однако намерения Птолемея тем временем изменились. К тому же это стоило бы слишком дорого… Несколько верховных римских военачальников были подкуплены. И когда Помпей поднялся на корабль, чтобы плыть в Египет, они убили. Одновременно на корабли Помпея напал египетский военный флот, и часть из них была потоплена, а остальные поспешно ушли в открытое море.

Теперь пробил час единственного оставшегося в живых члена триумвирата. Красс и Помпей были мертвы. И уже спустя четыре дня после убийства последнего Юлий Цезарь высадился в Александрии с одиннадцатитысячным войском. Его встречала царская делегация, которая преподнесла ему перстень с печаткой и забальзамированную правую руку Помпея. Помпей, хотя и был его врагом, но все же был римлянином. Не пристало поэтому вмешивать в их спор египтян.

Цезарь довольно явно выразил свое недовольство, но дал понять, что гнев его можно смягчить — например, с помощью денег. Он нуждался в них, чтобы продолжить борьбу против сыновей и сторонников Помпея. Далее Цезарь напомнил, что покойный правитель Авлет просил его во имя всех богов, а также согласно договорам, заключенным в Риме, проследить за выполнением его завещания — что Цезарь и собирался теперь сделать в качестве римского сенатора и проконсула.

Первым делом он направил быстроходное судно в Палестину с просьбой к Клеопатре вернуться и принять правление вместе со своим братом. С этим, однако, не могли согласиться круги, стоящие за спиной теперь уже двенадцатилетнего Птолемея.

С помощью этой царствующей марионетки они хотели бы и дальше проводить свою политику, оставаясь у власти и денег. Таким образом, обратный путь в Египет был для Клеопатры закрыт. Ей пришлось высадиться на берег тайно, переодевшись на одном из маленьких судов в порту.

Много разного сообщают о ее возвращении в страну. Сама она по этому поводу ничего не рассказывала, и никто, в том числе и я, не решался спрашивать ее об. Обычно его описывают. Опасаясь, что ее узнают даже в переодетом виде, она подкупила некоего сицилийского торговца Аполлодора, судно которого стояло в порту, и уговорила спрятать ее в свернутом ковре, а ковер этот доставить Цезарю в качестве подарка от Клеопатры. Так и было сделано, и двадцатипятилетний консул был настолько очарован ею, что позволил вовлечь себя в осуществление ее планов.

А планы эти были направлены прежде всего на то, чтобы Клеопатра стала единственной правительницей на египетском троне. Это было, однако, нелегко. В Александрии — а именно от нее все и зависело — царили антиримские настроения, которые умело разжигал председатель регентского совета Потин. Римлян — будь то солдаты или мирные граждане — оскорбляли на улицах, чаще на словах, но случалось и действием. Греки презрительно называли их неотесанными варварами, тиранами и захватчиками.

Со своей стороны, римляне тоже были не лучшего мнения о греках и считали их коварными, бессовестными, наглыми, сварливыми и неспособными к действию. Цезарь понимал, конечно, что, если он хочет изменить положение дел в свою пользу, начинать надо с Потина. Однако он не хотел излишне торопиться. Выполняя волю покойного Авлета, он подчеркивал, что владыками Египта являются Клеопатра и ее брат и супруг Птолемей.

К этому времени юный царь уже достаточно повзрослел, чтобы понять, что Цезарь и его сестра — любовники, а он, как говорится, только пятое колесо в телеге. Гнев его стал очевиден, когда он — по собственной воле или подстрекаемый Потином — выбежал из дворца в сопровождении друзей и родственников и, сорвав со своей головы корону, принялся кричать, что его сестра стала наложницей Юлия Цезаря, а его предала и хочет убить.

Это возбудило волнения в городе. Однако римские легионеры осторожно, но решительно снова вернули правителя во дворец, и Цезарь добился примирения с братом и сестрой. Он был настолько умен, что сделал еще и вот что: Позднее историки высказывали предположение, что Клеопатра таким образом хотела устранить нелюбимых брата и сестру.

Это полностью соответствует истине. Тем более что Цезарь в дальнейшем содержал их обоих под стражей в Брухейоне, царском квартале, и не предпринимал ничего для их отправки на Кипр. Римский сенат был бы очень возмущен, если бы он просто так, совершенно безвозмездно, подарил им эту провинцию. Однако его выдал собственный цирюльник, который, думая о будущем, полагался больше на Цезаря, чем на своего господина. Потин был схвачен и казнен на следующий же день, ввиду особой тяжести его предательства.

Приговор был подписан царем и царицей. Впрочем, все возможно, и Клеопатра обмолвилась как-то, что он сделал это по принуждению Цезаря, чтобы избежать ссылки.

Глава 2 Слухи об этом событии были у нас в Сиене несколько преувеличены. Хорошо осведомлен оказался правитель Теритекас из Мерое — так он и его предшественники называли прежде Куш, который греки зовут сегодня Эфиопией. У меня и моего отца тогда хватало работы. После каждого боя всегда были раненые.

Наконец командующий пограничным войском приказал нам переселиться в укрепленный лагерь южнее первого катаракта [14]так как там постоянно нужна была наша помощь.

Он находился в ста двадцати стадиях к югу от пирамиды Рамзеса II, и по пути в лагерь я впервые увидел это величественное сооружение. Четыре монументальные статуи фараона были по грудь занесены песком. Пирамида его супруги Нефертари была поменьше и тоже наполовину скрыта песчаным барханом.

Славный щит - Предмет - World of Warcraft

Кивнув на них, отец сказал: Ушло былое великолепие Древнего Египта. Прежде здесь жили сотни людей, которые ухаживали за этой святыней и заботились о том, чтобы Сет [15]властелин пустыни, не задул ее своим раскаленным дыханием. Сегодня историки даже не знают, почему Рамзес повелел сделать четыре своих статуи и какие божества помимо него здесь еще почитались. От прошлого остались только легенды о великой любви фараона к Нефертари, потому что только ее позволял он изображать рядом с.

Остальных его четыре или пять жен помнят только по именам. Если тебе случится побывать в Фивах, попроси показать тебе гробницу Нефертари. Правда, она разграблена, и мумия царицы пропала, однако ты найдешь там самые прекрасные рисунки, какие когда-либо. Знаешь ли ты, что только главная супруга фараона могла носить головной убор из перьев коршуна, посвященный богине Нехбет [16].

Твоя мать много рассказывала мне о старинных обычаях Египта… Он замолчал и отвернулся. Я не стал его больше расспрашивать: В пограничном отряде нас ждали с нетерпением, Прокурарх Маринос был тяжело ранен и передал командование своему первому офицеру. Камень из пращи попал ему в висок.

Кость была пробита, раненый едва мог говорить, часто вскрикивал и почти не открывал глаз. То, о чем так просто сказал мой отец, было особым искусством.

  • Славный щит
  • Изумрудные ножные латы
  • Закаленные в крови ножные латы

Лишь немногие обычные врачи могут это сделать, но каждый военный врач должен быть с этим хорошо знаком. При этой операции кожу вокруг раны надрезают, отводят назад и осколки кости осторожно удаляют специальной лопаточкой и пинцетом.

При этом врач должен действовать осторожно и уверенно, чтобы не повредить мозг. У Мариноса операция прошла довольно легко: А затем настал тот несчастливый день, когда наша с отцом жизнь резко изменилась. Из Александрии пришел долгожданный приказ усилить пограничное войско. Выздоравливающий Маринос отправился в Сиену набрать солдат и разузнать кое-какие важные новости.

Последние десять — двенадцать дней обстановка была довольно спокойной, и наши разведчики сообщали, что в неприятельском лагере почти нет никаких передвижений. Но каким-то образом нубийцы узнали, что наш командир уехал, к тому же в сопровождении двух дюжин солдат. Кочевники напали на нас рано утром, еще до восхода, солнца: Мы не знали, сколько их.

Они налетели на нас, как саранча, и большинство наших людей были перебиты, прежде чем успели взяться за оружие. Предводитель неприятельского войска, казалось, заранее знал, что в нашем лагере есть врачи. Он приказал окружить нашу палатку, в то время как рядом в госпитале были убиты все раненые. На ломаном греческом он спросил нас, действительно ли мы оба врачи. Когда мой отец подтвердил это, он велел нас связать и увести.

Еще прежде, чем Ра [17] вернулся из своего ночного странствия по подземному царству, все было кончено. Сказать, что с нами обращались плохо, было бы неправдой. Обычно воины из Мерое не берут пленных. Однако мы были исключением, и, видимо, все было заранее спланировано. Так началось наше путешествие вверх по Нилу, которое показалось нам бесконечным. На втором и третьем порогах лодки пришлось перетаскивать по суше, но все прошло быстро и без потерь.

Еще отец правителя Теритекаса перенес свою резиденцию севернее, в город Напата, лежащий около четвертого катаракта. Теперь времена изменились, граница передвинулась значительно севернее, и государство Теритекаса занимало большую, хотя и малонаселенную территорию. Говорящий на ломаном греческом нубиец был нашим спутником и стражем и сопровождал нас до самой Напаты.

От него мы узнали, что правитель срочно нуждается в хорошем, образованном греческом враче. Может быть, мы вообще не хотим работать на твоего правителя. Его дочерям Беренике и Арсиное? Или, может быть, Клеопатре, седьмой в роду? Все они были правителями; правда, совсем недолго, но все. А Египтом со времен Авлета в действительности правит римский сенат. Ему ты не присягал?

Мой отец устало покачал головой. Мы сидели под навесом, перед нами тянулась бесконечная пустыня. Время от времени мы проплывали мимо какой-нибудь деревни: Правители приходят и уходят — так было. Столица Напата производила странное впечатление. Казалось, что находишься в Древнем Египте, но все выглядело маленьким, жалким и грубым. Как будто какой-нибудь третьеразрядный мастер за несколько дней построил город в том стиле, который поверхностно усвоил в Египте.

Здесь были храмы с пилонами и стенами, покрытые непонятными иероглифами, были статуи правителей или богов — грубое, неумелое подражание египетским. Дворец правителя находился на окраине города. Построенный из необожженного кирпича, он был маленьким и скромным, однако в нем всегда царило оживление. Вдали видны были и пирамиды: Нас поселили в государственной тюрьме. Но наш спутник заверил, что это только для нашей же защиты — в стране не любят чужеземцев, даже если это греки.

А правитель как раз уехал на охоту и вернется не раньше чем через пять-шесть дней. Хотя отец мой стал молчалив и ничего не говорил о нашем положении, я знал, что он постоянно об этом думает и ищет какой-нибудь выход. Наша тюрьма, впрочем, вовсе не была какой-то ужасной мрачной клеткой, хотя и находилась на самом верхнем этаже здания, которое, очевидно, служило казармой.

Мы жили в двух маленьких комнатках с одним окошком, выходившим на запад. Из него видны были пирамиды на горизонте. Их темно-коричневые зубцы вонзались в небо, как шипы какого-то гигантского высохшего растения.

Чтобы как-то убить время, мы вели бесконечные разговоры обо всем и ни о. Время от времени отец спрашивал меня, слегка усмехаясь: Я только пожимал плечами, стараясь не показать, что меня задевают его остроты.

За полгода до нашего отъезда на границу на одном из ежегодных симпосиев [18]которые правитель Сиены устраивал для знатных семей, я познакомился с его дочерью Sat-Eset. Девушке было четырнадцать лет. Она впервые участвовала в таком празднике вместе со своими родителями и старшими братьями.

Наш правитель был человеком широких взглядов и, видимо, помнил, что в Александрии правили греческие цари. Поэтому он ввел обычай, по которому после обеда молодежь должна исполнять греческий танец. В этом танце юноши и девушки, стоявшие друг против друга, брались за руки и выполняли довольно сложные танцевальные шаги и движения. Для того чтобы танец этот доставил удовольствие нашим родителям и близким, нам пришлось сначала несколько дней репетировать.

Девушки уже через несколько часов поняли, что надо делать, а молодым людям для этого понадобился целый день. Некоторые и я в том числе так и не смогли бы справиться с этим без женской поддержки. К тому времени, как на симпосии мы встали друг против друга, мы с Сатис были знакомы семь дней и я по уши влюбился в.

Я был далеко не невинным юношей, не раз спал с женщинами, с продажными тоже — в Сиене среди них встречались совершенно очаровательные. Но сейчас было что-то совсем другое, что-то новое, чего раньше не. Когда я сегодня пытаюсь представить себе Сатис, мне ничего не удается.

Она была маленькая, изящная, с трогательными тонкими руками и красивой крепкой грудью, не слишком большой и не слишком маленькой. Это было красивое египетское лицо, старательно подкрашенное, с большими темными глазами, посаженными немного косо — похожее на лица многих молодых египтянок.

В этом показательном танце были фигуры, в которых надо было брать друг друга за руки или хлопать в ладоши — при этом по телу моему каждый раз пробегала дрожь, как будто я прикасался к некоей священной статуе божества. Мой отец как-то продемонстрировал мне опыт с бронзовым стержнем. В мае или апреле, когда свирепствует хамсин [19]его выставляют на несколько часов на улицу.

Если после этого дотронуться до него голой рукой, почувствуешь странный удар. Что-то похожее я чувствовал и когда меня касались руки Сатис, а когда она робко поднимала на меня свои огромные глаза, я краснел и отводил взгляд — это я-то, который уже имел опыт с гетерами.

Мы обменялись всего парой слов, хотя я, наполовину египтянин, довольно бегло говорил на языке этой страны. Наше танцевальное представление можно было счесть удавшимся.

Во всяком случае, зрители были благосклонны и не заметили наших ошибок. Все это было вскоре забыто, но образ Сатис остался в моем сердце. Мне хотелось снова увидеть ее, поговорить с ней, дотронуться до нее, быть с ней. Обычно такие вещи молодые люди держат от родителей в тайне, но у меня с отцом были совсем другие отношения: Поэтому я прямо и откровенно сообщил ему, что твердо решил жениться на Сатис. Это известие слегка ошарашило отца.

Он закрыл дверь и уселся напротив. Я тоже был влюблен в египтянку и сделал все, чтобы она стала моей женой. Ты плод нашего недолгого супружества, нашей любви. Но это было в Александрии. В этом городе.

Евреи женятся на египтянках, египтяне на гречанках и гречанки на евреях. Здесь, мой мальчик, все не так. Конечно, в Сиене я как врач пользуюсь заслуженным уважением, иначе нас не приглашали бы на ежегодные симпосии.

Но ты мог бы заметить, что обычаи здесь строже. Со времен персидского господства здесь, на Элефантине, живут евреи, греки здесь тоже есть — как ты, я или офицеры пограничного войска. Но прежде всего здесь живут египтяне — уже несколько тысячелетий.

Это их земля, их страна. Старые обычаи живы и почти не изменились. Для правителя Сиены мы иностранцы, которые приходят и уходят, которых, конечно, уважают, но с которыми не вступают в семейные отношения. Ты хочешь, чтобы я пошел к правителю города просить для тебя руки его дочери? Я многое готов для тебя сделать, но здесь мы бессильны. Конечно, было бы глупо просить тебя забыть эту девушку, но в данном случае тебе придется самому решать эту проблему.

Геракл беспомощно поднял руки: И доказательством служит то, что я так и не женился. А теперь мы с отцом сидим в тюрьме в Мерое, а я все не могу забыть Сатис. Потом вернулся с охоты правитель Теритекас, и суровая действительность прогнала призраки прошлого.

Когда нас собрались вести на первую аудиенцию со связанными руками, мой отец запротестовал: Сохмет будет разгневана, если ее слуги предстанут в оковах. Мой отец нашел верный ход, потому что здесь — позже мы чувствовали это на каждом шагу — очень чтили древних египетских богов.

Вероятно, это осталось еще с тех времен, когда правители Куша почти целое столетие правили также и Египтом; мой отец немного знал об. Итак, нас развязали и повели в зал для аудиенций, где у дверей нас уже ждал распорядитель. Он довольно хорошо говорил по-гречески и засыпал нас правилами и предписаниями, большинство из которых мы не поняли. Отец кивнул, пробормотав что-то, и мы вошли. Мы трижды низко поклонились, а перед троном преклонили колени.

Book: Под знаком змеи.Клеопатра

Зал показался мне невероятно большим, должно быть, он тянулся через весь дворец, и при этом был так богато обставлен, что у меня даже голова закружилась. Дворец Клеопатры в Брухейоне, который я увидел позже, был не менее великолепен, но драгоценности там встречались довольно редко, так что глаз мог ими насладиться.

Здесь же украшений было так много, что ты просто тонул в. Рядом с Теритекасом на троне сидела его тучная супруга. Оба они, в отличие от своих придворных, были почти такими же светлокожими, как египтяне.

Вероятно, это оттого, предположил мой отец, что в этом роду правители всегда брали в жены египтянок, возможно, из политических соображений. Конечно, это была не настоящая принцесса, а просто какая-нибудь красивая воспитанная девушка, которая, возможно, состояла с фараоном в каком-то очень далеком родстве. Одеяние правителя и его супруги было наполовину египетским, наполовину варварским.

Их короны напоминали египетские, но покрывала были не белые, как у фараона, а украшенные разноцветными блестками, бахромой и кисточками. Наряд этот дополняла шкура леопарда, наброшенная на плечи правителя. Это был мужчина в самом расцвете сил, его открытое и приветливое лицо вызывало симпатию.

Его супруга, напротив, держалась строго и надменно. Обращаясь к нам, она смотрела свысока и куда-то в сторону и использовала выражения, уместные только по отношению к рабам. Правитель говорил по-египетски и собирался обратиться за помощью к переводчику, но отец опередил его: Сейчас я никак не могу точно вспомнить, о чем же мы говорили с царствующей парой.

Вероятно, Теритекас говорил о том, как он рад видеть в Мерое таких искусных и прославленных врачей. Он надеется, что мы останемся здесь подольше, чтобы передать наше мастерство местным лекарям. Правитель обращался к нам так, как будто мы прибыли добровольно и совершенно свободны.

Но высокомерие супруги совершенно не соответствовало его речам. Она сказала о распоряжениях, которые будут нам переданы, о строгой охране и суровых штрафах в случае, если что-то помешает нашей спокойной жизни.

После этого она больше не обращалась к нам и вела себя так, как будто нас и не. Я не мог сдержать улыбки — Амани-Рена выглядела как увешанный блестками бочонок и едва помещалась на троне.

Не обратив внимания на ее неприязненные речи, правитель по-прежнему оставался приветлив. У его ног сидел наследник трона принц Акинидад, и с ним рядом другие его братья и сестры. Спустя некоторое время заиграла музыка, однако еще до начала симпосия нас вывели из зала. Причина этого вскоре выяснилась. Нас привели в маленькую, скупо освещенную комнату.

В центре ее стояла кровать, на ней сидел кронпринц. Его отец стоял у окна и беседовал с каким-то почтенным и образованным на вид господином с белой окладистой бородой.

Правитель кивнул в ответ. Я приказал похитить вас во время набега. Собственно говоря, и сам набег был предпринят только ради этого, поскольку я прекратил войну с Египтом. Кронпринц поднялся и, прихрамывая, направился к отцу. Левая нога у него была странно искривлена и заметно короче правой. Видимо, несмотря на все старания наших врачей, кости срослись неправильно.

Виновных я велел казнить. Но теперь мальчику уже десять лет, он должен будет наследовать трон после. Мои воины будут смеяться за его спиной и могут даже выйти из повиновения. Я бы все отдал за то, чтобы вылечить наследника. Мой отец ничего не ответил, взглянул на принца и указал на кровать. Акинидад понял его и лег.

Пока отец ощупывал его ногу, стройный миловидный мальчик оставался серьезным и невозмутимым. Место перелома можно было легко обнаружить. Должно быть, при срастании кости наложились друг на друга на ширину двух или даже трех пальцев. Потом он повернулся к правителю. Значит, есть возможность выправить ногу? В глазах кронпринца мелькнул страх.

В надежде он взглянул на отца. Но тот твердо сказал: Мы смешаем их и дадим принцу — тогда все пройдет легче. Правитель, казалось, не особенно поверил мне и взглянул на отца.

Но это был скорее риторический вопрос. Старый врач только молча поклонился. Глава 3 Прежде чем мы с отцом смогли заняться ногой кронпринца, обнаружились еще кое-какие сложности.

Не с придворными врачами — о нет, те были только рады снять с себя ответственность. Да и правитель, казалось, был доволен, что они не вмешиваются. Дело было в супруге правителя: Амани-Рена настаивала на том, чтобы наблюдать за операцией.

Она хотела проследить за руками этих иностранцев, чтобы точно знать, что они делают с кронпринцем. Это она велела нам передать, поскольку мы были недостойны того, чтобы говорить с ней лично. Мой отец был категорически. Правитель, который был, видимо, не в лучших отношениях с супругой, был с ним согласен. Супруга не смогла ничего добиться и за это возненавидела.

С этим нам пришлось смириться. Но отец потребовал от правителя, чтобы, если операция пройдет успешно, мы могли свободно уехать, когда принц выздоровеет.

Но моего сына ты отпустишь. Правитель счел ниже своего достоинства дальнейшее обсуждение. Он согласился на предложение моего отца и даже хотел составить письменный договор. Теритекас был, видимо, потрясен, и, мне кажется, уже с этого момента между ним и отцом завязалось что-то вроде дружбы — насколько это вообще возможно между правителем и его подданным.

Из-за свирепствовавшего три дня хамсина нам пришлось отложить операцию. Мой отец говорил, что во время пустынных бурь рука у врача не такая спокойная, а больные слишком раздражены и чувствительны. Мы использовали это время, чтобы с помощью местного кузнеца изготовить необходимые инструменты: Единственный, кому позволено было присутствовать при операции четверть часа вначале и немного по окончаниибыл любимый воспитатель кронпринца.

Мой отец постарался сделать все, чтобы операция была менее болезненной и не повредила здоровью мальчика. Мы крепко привязали мальчика, так что он не мог пошевелиться и помешать нашей работе.

Воспитатель при этом был рядом с ним, но должен был уйти, как только Акинидад заснет. Перед операцией отец целый час кипятил инструменты в вине, чтобы никакая грязь не попала случайно в рану. Быстрым движением ножа он обнажил кости, слегка освободил их и осторожно начал отделять друг от друга. Надкостная ткань очень чувствительна, и принц проснулся. Он открыл глаза, жалобно застонал, потом начал громко кричать и пытаться освободиться от веревок.

Я нашел ее большим и указательным пальцем под подбородком и отчетливо услышал удары сердца. Мы осторожно отделили кости и придали им нужное положение. Затем я зашил рану. Чтобы кости вновь не сместились, необходимо было оттянуть стопу.

Для этого мы обвязали голень веревкой, пропустили ее по маленькому колесику и к концу привязали камень. После этого мы снова разрешили войти воспитателю.

Он сразу же испуганно спросил о состоянии принца, почему он перестал кричать. Вскоре принц вновь застонал, и воспитатель стал успокаивать его, взяв за руку. Потом в течение многих дней кто-нибудь из нас должен был постоянно следить, чтобы нога занимала правильное положение и кости не сдвинулись.

Каждый раз, когда мы проверяли, как срастается кость, мальчику было очень больно. Но он подчинялся, был очень мужественным и терпеливым. Видно было, как он гордился, когда мы хвалили его отцу. На третий день воспалилась небольшая, но очень глубокая рана.

Наконец рана стала затягиваться. Теперь мы смогли вздохнуть спокойнее. Лицо правителя тоже становила с каждым днем все спокойнее и приветливее. Теритекас осыпал нас милостями и подарками.

Мы перебрались в прекрасный дом неподалеку от дворца, получали приглашения в дома знати, где время от времени бывал и сам правитель. Он прислал нам в подарок двух юных рабынь — скорее для нашего ложа, чем для помощи по хозяйству. Отец со своей скрылся в спальне в тот же вечер. Мою рабыню звали Натаки. Ей было лет четырнадцать. Она не говорила ни по-гречески, ни по-египетски, зато довольно мило играла на трехструнной кифаре и пела коротенькие веселые песенки.

Плащ ледяного убийцы http: Плащ Кровавых Вод http: Плащ триумфа злобного гладиатора http: Наплеч повелителя великанов http: Наплеч Змеиного логова http: Чешуйчатые наплечники злобного гладиатора http: Героический нагрудник искупления http: Чеканная брагантина Эка http: Чешуйчатый нагрудник злобного гладиатора http: Выкованные из камня поручи http: Наручи триумфа смертоносного гладиатора http: Героические рукавицы искупления http: Рукавицы драконьего гнева http: Чешуйчатые рукавицы злобного гладиатора http: Латный пояс из огнеупорной стали http: